Во время войн монархи очень часто привлекали на свою сторону пиратов, которые грабили суда и колонии неприятеля.
Императрица Екатерина Великая при войне с турками тоже не отказалась от пиратской помощи.


Императрица Екатерина II и князь Потемкин
Императрица составила правила для своих адмиралов:
«Что же касается до африканских в Средиземном море корсаров, выходящих из Туниса, Алжира и других мест, то хотя и считаются они в турецком подданстве, однако же тем не меньше оставляйте их на пути в покое, и если только они сами вам пакостей делать не станут, и если опять не случится вам застать их в нападении на какое-либо христианское судно, ибо тут, не разбирая нации, которой бы оно ни было, имеете вы их бить и христиан от плена освобождать, дозволяя и в прочем всем христианским судам протекцию нашу, поскольку они ею от вас на проходе пользоваться могут».

В 1787 году по приказу царицы были изданы «Правила для партикулярных корсеров», и создана комиссия по реализации имущества захваченных судов.

Одним из самых удачливых пиратов Екатерины Великой стал Ломбардо (Ламбро) Качиони. Говорили, что он с юных лет участвовал в пиратских набегах на турков.


Ламбро Качиони (1752-1805)

Предположительно, именно Качиони стал прототипом Конрада — героя поэмы Джорджа Байрона «Корсар».
Вот так поэт представил его образ.

Загадочен и вечно одинок,
Казалось, улыбаться он не мог;
При имени его у храбреца
Бледнели краски смуглого лица;
Он знал искусство власти, что толпой
Всегда владеет, робкой и слепой.
Постиг он приказаний волшебство,
И, с завистью, все слушают его.
Что верностью спаяло их, — реши!
Величье Мысли, магия Души!
Затем успех, которым он умел
Всех ослепить, и обаянье дел
Отчаянных, что слабым он сердцам
Тайком внушал, стяжая славу сам.

Качиони был принят на русскую службу в 17 лет, дослужился до звания сержанта. В 1777 году, он «отличил себя храбростью и пожалован быть офицером».

Пиратскую карьеру Качиони начал в 35 лет в 1787 году, когда организовал захват турецкого судна близ Гажибея (Одесса), его солдаты подкрались к неприятелю на лодках. Ламбро назвал судно «Князь Потемкин».
В 1788 году Качиони при помощи компаньонов купил три корабля. Главное судно он назвал в честь императрицы Екатерины — «Минерва Северная». За год корсару удалось захватить еще семь турецких судов.


Капитан одного из кораблей Качиони

«Я, производя курс мой, совершенно воспрепятствовал Порте* обратить военные силы из островов Архипелажских в море Черное, и столько произвел в Леванте всякого шума, что Порта Оттоманская принуждена отправить из Константинополя против меня 18 великих и малых судов, отчего она и понесла немалые убытки» — докладывал пират императрице.
________________
* Порта — так называли турецкую Османскую империю в дипломатических документах

В 1789 году Качиони сумел победить три турецких эскадры, взяв под контроль Эгейское море. Корабли корсара доходили до берегов Египта.
Флот Качиони к 1790 году насчитывал более 17 кораблей. Императрица Екатерина назвала пиратскую флотилию — «Флотом Российской Империи», пираты воевали под андреевским флагом.

Благодаря действиям Качинои, туркам пришлось направить свои лучшие корабли на борьбу с корсарами. Они ослабили свой флот на Черном море, который участвовал в военных действиях против флотилии адмирала Ушакова.

Базой пиратских кораблей стал остров Кея, южная часть Эгейского моря.
Местные жители уважали пиратов и встречали их как героев после битвы.
Как писал Байрон:

Бежит по борту якорный канат,
И паруса уже вдоль рей лежат;
Легко качается корабль. Народ
Глядит, как опустили быстрый бот,
Сошли в него; всяк на весло налег,
Гребут, и киль врезается в песок;
Приветный крик, и вот на берегу
Рукопожатья в дружеском кругу,
Расспросы, смех и шутки без конца-
И скорый пир уже манит сердца!

Толпа растет: весть облетела всех:
Но в оживленный говор, грубый смех
Тревогой нежной женский голос вдруг
Врывается: «Где муж? любимый? друг?
Кто жив, кто мертв? Успех у нас всегда,
Но с милыми мы встретимся когда?
Мы знаем — в бурях, средь опасных дел
Все были храбры, — кто же уцелел?
Пусть поспешат, чтоб успокоить нас
И поцелуем скорбь изгнать из глаз!»

Говорили, что султан написал письмо Качиони, в котором пытался подкупить пирата, но Ламбро гордо оставил послание без ответа.

В июле 1790 года Екатерина пожаловала пирату чин полковника в знак «отличной его храбрости и мужества неоднократно оказанных в сражении с турецким морским вооружением».

Осенью 1790 года турецкий султан в ответ на действия императрицы Екатерины заключил союз с алжирскими пиратами.
Двенадцать алжирских кораблей атаковали Качиони, когда он вел бой с девятнадцатью турецкими кораблями. Пират ускользнул от неприятеля и сумел спасти 4 судна. Главное судно Качиони — «Минерва Северная» была сожжена, команде удалось спастись.

Турки утроили расправу над мирными жителям островов Кея и Андрос, на которых базировались корсары.


Алжирский пират

Несмотря на поражение Качиони, Потемкин оценил его храбрость и заслуги. Он писал Екатерине, предлагая наградить пирата:
«Порта, встревоженная его предприимчивостью и мужеством, старалась уловить его разными обещаниями, которые он отверг с презрением. В самой неудаче высказывает он неустрашимую смелость. Он потерпел в этом сражении с турками, но сам почти со всеми спасся и, оправясь, пойдет опять. Он один только дерется…

…Всемилостивейшее пожалование в полковники умножает ревность его, а если еще Вашему Величеству благоугодно будет позволить мне отправить к нему знаки военного ордена 4-й степени, то сие, разнесшись повсюду, много произведет действия в народе греческом к пользе высочайшей Вашего Императорского Величества службы».

Екатерина согласилась наградить Качиони: «в награждение усердной службы, отличной его храбрости и мужества, неоднократно оказанных в сражениях с турецким морским вооружением».
Царица решила компенсировать пирату корабли, погибшие в бою. В 1791 году Качиони командовал флотилией из 21 корабля.

После подписания мирного договора с Турцией 29 декабря 1791 года, Екатерине пришлось отказаться от пиратской помощи. На Качиони также поступали жалобы от монархов европейских государств, которые утверждали, что пираты нападали на их суда.

Команду Качиони составляли греческие моряки, для которых сражения с туроками-завоевателями стали освободительной войной. Новость о перемирии с Турцией вызвала бунт команды.

Качиони не бросил своих людей, капитан «решил взять их под свою защиту и отомстить за павших», он оказался сложить оружие и объявил себя «королем Спарты». Пираты стали хозяевами Восточного Средиземноморья, грабя турецкие суда. Иногда под пиратский огонь попадали и европейские корабли.

Байрон в поэме «Корсар» о морских разбойниках:

Наш вольный дух вьет вольный свой полет
Над радостною ширью синих вод:
Везде, где ветры пенный вал ведут, —
Владенья наши, дом наш и приют.
Вот наше царство, нет ему границ;
Наш флаг — наш скипетр — всех склоняет ниц.
Досуг и труд, сменяясь в буйстве дней,
Нас одаряют радостью своей


Пиратский флаг Качиони
Надпись на итальянском «Ламбро — принц Мани, освободитель Греции»
На полуоостров Мани перебазировался флот Качиони

В 1792 году турки в союзе с французами напали на корабли Качиони. Пират потерпел поражение, один из его сыновей погиб в бою, а жена попала в турецкий плен.
Корсару не удалось восстановить былое могущество. Правители окрестных островов не решались помогать Качиони, опасасясь турецкой резни, но туркам героя никто не выдал.
«Король Спарты» прожил два года в изгнании.

Интересно размышление Байрона о пиратах:

Но не природа Конраду дала
Вести злодеев, быть орудьем зла;
Он изменился раньше, чем порок
С людьми и небом в бой его вовлек.
Он средь людей тягчайшую из школ —
Путь разочарования — прошел;
Для сделок горд и для уступок тверд,
Тем самым он пред ложью был простерт
И беззащитен. Проклял честность он,
А не бесчестных, кем был обольщен.
Не верил он, что лучше люди есть
И что отрадно им добро принесть.
Оттолкнут, оклеветан с юных дней,
Безумно ненавидел он людей.
Священный гнев звучал в нем как призыв
Отмстить немногим, миру отомстив.
Себя он мнил преступником, других —
Такими же, каким он был для них,
А лучших — лицемерами, чей грех
Трусливо ими спрятан ото всех.


Байрон в восточном наряде

Императрица, помня былые заслуги пирата, разрешила Качиони обосноваться в Крыму. Боевые товарищи корсара смогли добиться, чтобы его лично представили Екатерине. Жена Качиони была освобождена из турецкого плена благодаря стараниям дипломатов.
Екатерина готовилась к новой войне с Турцией, и снова взяла Качиони на службу.

Осенью 1795 года 43-летний Качиони присутствовал на праздновании дня рожденья Павла Петровича, сына Екатерины.
«Ея Императорское Величество изволила жаловать к руке приезжего из города Херсон полковника Ламбро Качиони, которого представил старший по дежурству камергер князь А.А. Кольцов-Масальский».

Говорили, что пират помог царице вылечить болезнь ног при помощи морской воды.
Качиони разрешили носить феску с вышивкой в виде женской руки с подписью «Под рукой Екатерины».


Ламбро Качиони в феске с «рукой императрицы»

Ламбро Качиони был одним из немногих офицеров Екатерины Великой, которым удалось избежать последующей опалы ее сына Павла I.
В награду за службу император Павел выплатил пирату 576 тысяч рублей.

В знак своей благосклонности в марте 1797 года император передал Качиони перстень с запиской «Господину Ламбросу Кацонису. Мы признаем выказаное вами рвение на службе государству. В знак нашего уважения и благосклонности мы посылаем вам этот царский перстень. Прибываю вам доброжелательным…
Мы надеемся, что он в сем Всемилостивейше пожалованном чине так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму офицеру надлежит».

Павел сделал подарок Качиони незадолго до своей смерти, император был убит 24 марта 1801 года.

Последние годы жизни Качиони провел в Крыму, умер 1805 году в возрасте 53 лет. Говорили, что бывшего пирата отравили турецкие шпионы.
Сыновья Качиони, следуя примеру отца, проявили себя как храбрые офицеры.


Балет Адольфа Адана «Корсар»


Анастасия Волочкова в одной из постановок балета «Корсар»

О корсарах, воюющих с турками, есть неоконченная поэма Михаила Лермонтова

Как весело водам предаться,
Друзья мои, в морях летать,
Но должен, должен я признаться,
Что я готов теперь бы дать
Все, что имею, за те годы,
Которые уж я убил
И невозвратно погубил.
Прекрасней были бы мне воды,
Поля, леса, луга, холмы
И все, все прелести природы…
Но! — так себе неверны мы!! —
Живем, томимся и желаем,
А получивши — забываем
О том. Уже предмет другой
Играет в нашем вображенье
И — в беспрерывном так томленье
Мы тратим жизнь, о боже мой!

Мой паблик Вконтакте

Реклама