Роман «ДОРОГОЙ ТЕМНОЙ, НЕЛЮДИМОЙ»
ЧАСТЬ 1. «ТЕНИ НОТР-ДАМА»


Глава 8

Со снегом спящих лилий

   Париж, 184* год

   Из журнала Александры Каховской

  

   Этой ночью снова приснился Нотр-Дам. Казалось, что моя душа отправилась на прогулку к собору. Вокруг была удивительная тишина.
Яркая луна и звезды сияли на безоблачном небе.

   Средь тишины зазвучала необычная музыка. Не сразу я узнала старинную мелодию мессы «Ite, missa est»*, которая показалась мне не умиротворяющей, а зловещей.



Призрак Эсмеральды, Рис.

   На площади перед собором в лунном свете я увидела призрак миниатюрной девушки, которая танцевала под эту пугающую музыку…
Движения привидения были неспешны и плавны…

   Я побежала к ней, чтобы заговорить, но видение исчезло. Дверь собора отворилась, и я, не задумываясь, вошла внутрь. Я прошла по залу среди мерцающих огней, напоминавших мне «свечи жизней» из легенды. Музыка становилась громче.

   _________________________

   *»Ite, missa est» (лат.) — месса закончена, идите (дословно «идите, распущено»)

   Среди темноты вдруг появилась фигура человека. Он стоял на коленях перед распятьем. Я спешно подошла к незнакомцу. В свете огней рассмотрела его профиль с правильными чертами. Повинуясь неведомой силе, я опустилась на колени рядом с ним. Человек повернулся ко мне. Лицо его оказалось приятным, только мертвенная бледность призрака вызывала страх. Пристальный взгляд бездонных глаз смотрел на меня.

   — Приветствую, — произнес он приятным голосом, — я когда-то служил звонарем…

   После его слов прозвучал бой колокола, и я проснулась.

   Долго не могла собраться с мыслями. Призрак звонаря — вполне приятный молодой господин… А в книге Гюго — уродливый Квазимодо… Мне пришлось столкнуться с закономерностью: призраки стариков обычно выглядят молодыми — тело постарело, но не душа. Но черты призрачных лиц всегда похожи на их портреты в молодости. Я не могла найти ответа.

  

   Из журнала Константина Вербина

  

   Утром я отправился в салон мадемуазель Элизабет. Мой визит вызвал у гадалки беспокойство, она с трудом сохраняла самообладание.

   Кабинет, где Элизабет принимала посетителей, оказалась небольшим. Стены и окна были увешены плотной черной тканью. Две свечи на столе освещали комнату. Гадалка сидела за столиком, укрытым черной атласной скатертью. Перед Элизабет стояло зеркало, в котором она видела будущее посетителей.

   Я опустился в кресло напротив.

   — Вы виделись с мсье д’Эри за два дня до его смерти, не так ли? — начал я беседу доброжелательным тоном.

   — Да, мсье д’Эри часто заходил в мой салон, — ответила мадемуазель напряженно.

   — Вы помните настроение д’Эри во время визита? — поинтересовался я.

   Ненавязчивый вопрос немного успокоил гадалку.

   — Он выглядел очень взволнованным… Не знаю, как точно описать… Это было волнение, которое свойственно людям накануне важного события…

   Элизабет задумалась, погружаясь в воспоминания.



Элизабет, Рис. Joseph Desire Court Rigolette

   — Мсье хотел узнать у вас, будет ли его дело удачным?

   Гадалка вздрогнула.

   — Нет-нет, — взволнованно ответила она, — мсье д’Эри никогда не интересовало гадание… Он был для меня другом, близким по духу. Для меня стало величайшим счастьем найти столь понимающего близкого человека.

   Она закрыла лицо руками, пытаясь унять чувства.

   — Прошу принять мои соболезнования, мадемуазель, — спешно добавил я. — Понимаю вашу боль утраты.

   — Благодарю, — мадемуазель печально улыбнулась сквозь слезы.

   — Возможно, д’Эри доверился вам как другу? Ваши слова помогут мне найти убийцу…

   — Убийцу, — прошептала она, тяжело вздохнув.

   — Полагаю, вы согласны, что смерть вашего доброго друга неслучайна.

   Мадемуазель молча кивнула, прикрыв глаза.

   — Мсье д’Эри ничего мне не рассказал, — ответила она, собравшись с мыслями, — ничего…

   — Но вы чувствовали, что он скрывает какую-то тайну?

   — Чувствовала… знала… и опасалась за его жизнь…

   Слезы снова потекли из глаз Элизабет.

   — Вы погадали на его будущее?

   — Нет, никогда бы не осмелилась вмешаться в судьбу без согласия. Но даже не настраиваясь на гадание, я чувствовала опасность… Я пыталась намекнуть д’Эри, но он ответил, что сам прекрасно осознает свой риск.

   Она отвела взор.

   На этом я решил закончить беседу, опасаясь за рассудок Элизабет.

  

***

   Поблагодарив гадалку за помощь, я вышел в приемную. Меня окликнул молодой статный офицер — жених Элизабет.

   — Знаю, вы по просьбе Конди взялись за следствие смерти д’Эри, — сразу перешел он к делу, — как будущего супруга Элизабет, меня пугает ее нынешнее душевное состояние. Иногда мне начинает казаться, что моя милая невеста на грани безумия… Не знаю, чего наговорил ей чудак д’Эри перед смертью. Он чем-то напугал Элизабет, а его смерть только усилила страхи. Я очень люблю ее, и боюсь, что поблизости бродит убийца.

   — Понимаю ваши чувства, — ответил я.

   — Я не склонен верить мистическим историям, но я верю в изобретательность убийц. Мне, действительно, страшно не только за жизнь, но и за рассудок невесты. После свадьбы мы на время уедем из Парижа. К счастью, Элизабет согласилась оставить свое ремесло. Я знаю немало историй, когда мистики сходили с ума.

   — Возможно, невеста рассказывала вам о д’Эри? — поинтересовался я. — Прошу вас вспомнить. Любая деталь может оказаться важной.

   Офицер Репоташ задумался.

   — Разумеется, я знал о визитах д’Эри, — ответил он, — как стороннику материализма, он мне показался немного сумасшедшим чудаком, которому нужен понимающий собеседник, чтобы окончательно не впасть в безумие. Я искренне сочувствовал его жене. Замечу, я никогда не позволял себе колкостей в адрес мсье д’Эри и всегда был учтив. Хотя мои друзья часто советовали мне всяческие шуточки для «мсье колдуна» — так они его называли.

   — Полагаете, что д’Эри нуждался в понимании?

   — Держу пари, с этой целью приходят все клиенты Элизабет. Им нужно, чтобы кто-то выслушал их бредни и сказал, что все будет хорошо, даже если дело — дрянь.

   — Насколько мне известно, предсказания мадемуазель не всегда сулят удачный исход дел, — заметил я.

   — Совершенно верно, иногда этим людям нужна и хорошая встряска, — сказал офицер, — Элизабет поступает с каждым по ситуации. Я даже восхищен ее мудростью, но такой труд опасен для рассудка, о чем я и говорил. Все равно присутствует увлечение мистицизмом, и уже фантазии не отличаются от реальности. Да и сами посетители могут увлечь в свое безумие, как покойный д’Эри. После его смерти Элизабет особенно беспокоит меня, кажется, что она верила всем его бредням, а теперь боится мистических убийц. Если старину д’Эри убили, то надо бы опасаться убийц обыкновенных.

   По поводу «обыкновенных убийц» я не мог не согласиться с собеседником.

  

***

   Вернувшись в наше временное пристанище, я узнал, что мадемуазель Люсиль пришла в гости к Аликс. Ольга сказала, что Люсиль знает о моих намерениях переговорить с нею, и будет рада ответить на все вопросы.

   Люсиль очень привязалась к мсье д’Эри и называла его дядюшкой. Свою мачеху она звала тетушкой.

   Мадемуазель не скрывала радости от оказанного мною доверия.

   — Понимаю, мои слова могут помочь в поиске убийцы, — сказала она серьезно, — не знаю, кому мог помешать дядюшка д’Эри, он был так добр. Наверно, виной всему тайные знания, о которых говорит Шарль — теперь он наследник. Мне иногда страшно за него, он очень смелый, я бы испугалась.

   Люсиль виновато вздохнула.

   — Вы беседовали с дядюшкой на мистические темы? — поинтересовался я.

   — Я пыталась, но он обычно прекращал разговор, поскольку обещал тетушке не «морочить мне голову».

   Она пожала плечами.

   — Но я любила тайно пробраться в кабинет и листать таинственные книги, в которых ничего не понимала. Они манили своей загадочностью. Как жаль, что у меня нет мистического таланта, — в голосе мадемуазель прозвучала досада. — А однажды, я проходила мимо кабинета дядюшки, и услышала, что он говорил с кем-то… Очень странно. Посетители к нему в этот день не приходили. Ответа собеседника я не услышала и слов речи дядюшки не разобрала, но, судя по интонации, разговор был серьезный…

   Я задумался. Может, у впечатлительной юной особы разыгралась фантазия, или д’Эри находился на грани безумия (как предполагает офицер Репоташ), беседуя сам с собою? Хотя, все возможно… Но кто тот таинственный собеседник?

   — Весьма интересное наблюдение, мадемуазель, — поблагодарил я.

   Люсиль была довольна подобна ребенку, который сникал похвалу взрослых за умные речи.

   — К сожалению, Шарль многое от меня скрывает. Понимаю, он не хочет подвергать мою жизнь опасности, но такая забота слишком похожа на недоверие, — продолжала мадемуазель. — Признаться, я очень рада, что Аликс оказалась столь доброжелательна ко мне. Ее слова очень утешили меня…

   Утешили? Неужели юная особа столь обеспокоена отсутствием мистических талантов?

   — Мистический дар проносит немало бед, — заметил я, — за все приходится платить.

   — Да, вы правы, Аликс мне тоже сказала об этом. Надеюсь, вы не будете возражать, если я приглашу Аликс составить мне компанию завтра, я хочу навестить Шарля.

   У меня не было причины возразить, и Люсиль не скрыла своей радости.

   После моей беседы с милашкой Люсиль, в гостиную вошла Ольга.

   — Не нравится мне эта компания юных мистиков, — вздохнула она, опускаясь в кресло рядом со мной, — но препятствовать Аликс не могу. Надеюсь на ее благоразумие.

   — Эта компания для Аликс будет приятнее утонченных светских особ, — заметил я.

   — Понимаю, — согласилась Ольга, — на вечера в салоны Аликс собирается с такой грустью в глазах, будто ее ведут как на гильотину. Климентина с трудом уговорила Аликс отправиться с ней на лекции мадам Рози о женственности.

   К своему несчастью в этот момент я отпил из чашки кофе и едва не поперхнулся. Моя разумная Ольга хочет отправить сестру слушать дурацкие поучения?

   — О Боже, — прошептал я.

   Супруга обиженно взглянула на меня.



Ольга, Рис. Стас Сугинтас

   — Говорят, мадам Рози дает изумительные советы, которые помогают барышням устроить замужество…

   — А слышал отзывы об этих советах от мужской части населения Парижа, — иронично заметил я. — Милая Ольга, если бы ты следовала этим советам во время нашего знакомства, я бы от тебя бежал в дикие горы.

   — Ты невыносим! — Ольга демонстративно поднялась с кресла и направилась к двери.

   — Не возражаю, чтобы Аликс посетила лекцию этой мадам, но готов поспорить, что она не выдержит нескольких минут, и потом долго будет вспоминать этот ужас, — прозвучал мой ответ.

   Я подошел к Ольге и обнял ее. Супруга обиженно попыталась высвободится от моих объятий, но мои ласковые слова помогли смягчить ее гнев, и Ольга увлекла меня за собой в свою комнату…

  

   Из журнала Александры Каховской

  

   На следующий день Люсиль заехала за мной, и мы отправились в гости к Шарлю.

   День выдался дождливый. Мы спешно проскользнули с улицы в прихожую квартиры. Лакей провел нас в кабинет Шарля, где он работал над книгами.

   Когда я вошла на порог, то едва сдержала крик. Шарль сидел за столом, что-то сосредоточенно записывая в тетрадь. Вдруг сверкнула молния, и грянул гром. В яркой вспышке света я увидела рядом человека в рясе, лицо незнакомца скрывал капюшон. Он стоял склонившись над Шарлем. Видение исчезло через мгновения.

   — Ужасная гроза! — воскликнула Люсиль.

   — Да, ужасно, — пробормотала я, садясь в кресло.

   Шарль и Люсиль вопросительно взглянули на меня.

   — Вам дурно? — забеспокоилась Люсиль.

   — Не стоит беспокойства, — улыбнулась я.

   В это мгновение я снова увидела черный силуэт призрака на светлом фоне окна. Я закрыла глаза, тяжело вздохнув. Видение снова исчезло.

   — Вы что-то почувствовали? — оживилась Люсиль.

   — Он здесь? — спросил Шарль.

   — Человек в рясе, его лицо скрывает капюшон, — я решила не скрывать.

   — Может, сам Фролло? — задумался Шарль.

   — Наверно, — кивнула я, — прошу вас о чашечке крепкого кофе…

   Люсиль с позволения хозяина дома распорядилась, чтоб мою просьбу выполнили.

   — Вам страшно, Аликс? — спросила мадемуазель.

   — Не очень, уже привыкла, — ответила я, — иногда пугает то, что призраки появляются неожиданно, и сами видения бывают неприятны. Например, сцены убийства…

   Я вздохнула, поставив кофейную чашечку на столик.

   — Простите за навязчивость, можно узнать, что Фролло хотел вам сказать? — поинтересовался Шарль.

   — Увы, сама я не очень умею толковать смысл видений. Обычно загадки решает Константин, — ответила я. — Могу пока предположить, что призрак хранит свои книги от посторонних. Помните, воры забрались в дом к вашему дядюшке, но ничего не нашли. Возможно, это часть миссии Фролло, которая держит его душу на земле, но я не могу знать, в чем эта миссия заключается.

   Я поднялась с кресла и подошла к столу, на котором лежали старые рукописные книги. Осторожно провела рукой по кожаному переплету. Моему взору предстала темная мрачная комната, освещенная тусклой свечой. За столом сидел худощавый человек, лихорадочно записывая что-то в тетрадь, его губы тихо шептали непонятные слова. Он был похож на безумца, одержимого навязчивой идеей. Человек отложил перо, прикрыв глаза…



Фролло за работой (гравюра 15 века)

   Снова видение исчезло. Шарль и Люсиль взволнованно смотрели на меня.

   — Вы что-то увидели? — первой робко нарушила молчание Люсиль.

   — Фролло за работой в своей келье, — ответила я, снова опускаясь в кресло.

   Видения отнимали мои силы.

   Дождь за окном перестал, выглянуло солнце. Мы провели время в отвлеченной беседе. Мои новые друзья решили больше не донимать меня расспросами о призраках. За приятным разговором я едва не забыла о встрече с Ростоцким, с которым договорилась отправиться в салон мадемуазель Элизабет.

  

***

   Элизабет не скрывала, что с нетерпением ждала встречи с нами. Я была готова, что мое присутствие окажется нежелательным, и ушла бы без обиды.

   Напротив, Элизабет была рада, что я составила Сержу компанию.

   — Сегодня со мною говорил ваш родственник, — сказала она взволнованно, — многое я не решилась ему сказать. Сейчас понимаю, что будет лучше, если он узнает правду от меня…

   — Рада вас выслушать, — ответила я.

   — Мне нужна помощь, — сказала она, взглянув на Ростоцкого. — Не знаю, что творится со мною последние дни. Незадолго до смерти д’Эри меня начали преследовать кошмары, которые я не могу объяснить…

   — Позвольте узнать подробнее, — поинтересовался Серж.

   Элизабет кивнула, прикрыв глаза.

   — Мне снятся сны, неотличимые от реальности… Будто моим телом кто-то управляет как кукловод куклой, — сказала она с трудом, — потом я не могу вспомнить всех деталей, но мне кажется, что события сна были реальностью… Мое тело совершало действия по чьей-то воле, и разум мой был бессилен сопротивляться.

   — Вы согласны, чтобы я передавал ваши слова моему родственнику? — уточнила я. — Поймите, я не могу скрывать от него…

   — Понимаю, вам лучше рассказать Вербину эту правду…

   — Вы говорили с вашим женихом об этих… снах? — спросил Ростоцкий.

   — Нет, он не сможет меня понять, — вздохнула Элизабет. — Я, действительно, устала и готова оставить свое ремесло по просьбе любимого. Но чтобы удалиться от дел и начать новую жизнь, мне нужно избавиться от этого странного наваждения. Граф Н* сказал, что вы можете мне помочь. Ваш древний предок подскажет вам через фамильный амулет.

   Она умоляюще смотрела на Сержа. Не думаю, что граф ошибся, мистическая наследственность Ростоцкого удивительна.

   — Пока не знаю, чем смогу вам помочь, но обещаю сделать все, что в моих силах, — ответил Сергей. — Но, возможно, мне понадобится совет мадемуазель Аликс.

   Элизабет благодарно улыбнулась.

   — Я доверяю Аликс, — произнесла она уверенно.

   Удивившись неожиданному доверию, я рассеянно кивнула. Упоминание о фамильном амулете заставило меня вспомнить страницы книги, подаренной незнакомцем. Амулет Кавелли, амулет Эсмеральды… а вдруг все это не случайные совпадения? Надо рассказать Константину.